18+
понедельник, 23 октября
Общество

С пляжа на БАМ

40 лет назад крымчане добровольно покидали солнечный полуостров, чтобы строить Магистраль

  
199
С пляжа на БАМ

БАМовская столица Тында встречает гостей со всего бывшего Союза. Ровно сорок лет назад было принято знаменитое постановление о начале грандиозного строительства БАМа. Сотни людей съехались на празднование 40-летнего юбилея.

На видеосвязь с Тындой выходит Владимир Путин. Поздравляет железнодорожников со знаменательной датой и дает старт торжественной церемонии укладки «серебряного звена» — первой секции железнодорожного полотна, символизирующей начало модернизации Транссиба. То есть, сквозь тайгу лягут новые рельсы и новые ребята споют под гитару о том, что еще впереди.

Невероятно, но факт — четыре десятилетия назад на БАМе работал большой Крымский ударный отряд. Шестьдесят молодых южан, считавших себя счастливчиками. Ведь отобрали из 2500 желающих! Романтичный порыв стал колеей всей жизни.

Их осталось на БАМе всего шесть человек из тех, кого весной 1974 года торжественно провожал цветущий Симферополь, а встречал холодный Усть-Кут. Я бы очень хотел объявить себя автором этого материала, но не могу. Не имею права. Я — всего лишь скромный соавтор, точнее, литературный редактор. Автор — мой давний друг бамовец Михаил Калашников, тоже член крымского отряда, хранитель отрядного знамени. Это он задумал коллективное интервью своих товарищей, придумал вопросы и попросил земляков-крымчан ответить на них. К сожалению, Миша ушёл из жизни, и мне осталось только продолжит начатое им дело.

Итак, вопросы Михаила Калашникова. Отвечают ветераны-БАМовцы, бойцы Крымского ударного отряда.

— Где жил, кем работал в Крыму? Почему поехал на БАМ?

Александр Беляев:

— Работа у меня была хорошая, интересная. Под Феодосией, в посёлке Приморском есть завод под названием «Море». Там производились «Кометы», «Ракеты» и другие плавсредства, в том числе и военные. Но тут на всю страну зашумел БАМ. Оказалось, на наш район было всего две путёвки, а мы с Сашей Терновским (мы в одном цехе работали) пришли первыми. Путевки нам и достались.

Александр Дриганец:

— Окончил в Севастополе мореходную школу. Профессия - матрос-водолаз. Работал в порту. Когда услышал про БАМ, сразу пошёл в горком комсомола. Они сами не успели разобраться, а оказалось, что разнарядка уже пришла. Так я оказался первым. Напутствовали меня на собрании морского порта. Вслед за мной отправился Анатолий Пуртов, который работал на плавмастерской. В Симферополе встретил остальных — Валерия Шилина, Виктора Щёлкина, Родика Леонтьева, Валеру Поддубного, Мишу Калашникова.

Николай Ковалёв:

— Работал в Крыму на крупных стройках — строительстве завода двуокиси титана в Армянске, Северокрымском канале. О БАМе прочел в газете. Почувствовал, что жизнь у меня проходит слишком спокойно, без испытаний, без особых трудностей. Поделился с другом, Сергеем Черноштаном. Решили ехать, испытать себя. К тому же побывать в Сибири я давно мечтал.

Владимир Литвинчук

— Мой колхоз «Украина» был заменит на весь Джанкойский район. Я обслуживал поливочную технику. Всё было хорошо, но порой накатывала скука. Хотелось чего-то нового. Услышал про БАМ. Пришёл в райком комсомола. Там была всего одна путёвка. Повезло!

— Сколько рассчитывал прожить на БАМе? Почему всё же не уехал?

Михаил Батич:

— Сначала решил — три года максимум. Рвался в Звёздный, к Петру Петровичу Сахно, его вся трасса знала. Но… в 1976 году женился на Тамаре и осел в Улькане. Вообще-то мне здесь сразу понравилось, а в Звёздный романтика тянула. Но, думаю, не прогадал, что остался. Теперь здесь всё родное, главное — дети здесь родились, трое — Виталий, Яна, Алёна. А раз здесь их родина, значит, и корни на этой земле пустили.

Александр Беляев:

— Собирался ненадолго. Много про Сибирь слышал, читал, в кино видел — Братск, Тайшет, Ангару. Мечтал своими глазами увидеть. Кроме того, хотел себя испытать в тяжёлой работе. Обзавёлся семьёй. Хотел увидеть хотя бы первые результаты своей работы. Но когда первый поезд пришёл в Улькан, я понял, что это и меня признали, что я именно здесь нужен. Если уеду — буду жалеть.

Владимир Галкин:

—  Планировал задержаться ненадолго, год, самое большее — три. Но куда отсюда ехать и зачем? Всё гремело, шумело. В отпуск приедешь — встречают как героя, все нас любят, гордятся нами. Всегда при деньгах… А дома, в Улькане — интересная работа. Дети пошли…

Владимир Литвинчук:

— Думал отработать год, но сделать это достойно, не подвести Крым. Сибирь оказалась даже лучше, интересней, красивей, чем я представлял. Но и трудней. Захотелось увидеть завтрашний день, тут же всё каждые сутки менялось. Хорошо, что крымчане были вместе, так легче привыкать к новым условиям. Я сначала работал в Усть-Куте на бульдозере. Потом — помощником экскаваторщика. И уже на Улькане, когда перегнали трелёвочные трактора, понял, как необходимы здесь мы, механизаторы.

Никогда не забуду первые, самые интересные годы БАМа. Когда всё было впервые, а нас величали первопроходцами.

— Если бы удалось встретиться с президентом России, что бы ты ему сказал? Что расскажешь о своей жизни внукам?

Михаил Батич:

— Президенту я бы высказал свою обиду от того, что превратили Крым в шалман. Крым, как Байкал, общее достояние всех россиян, достояние великой страны. Считаю, что президент Ельцин допустил ошибку, когда при распаде Советского Союза не проставил условие о возвращении Крыма в состав России, ведь наш полуостров обильно полит русской кровью. Украина хочет жить отдельно, а крымчан-то спросили?

Внукам расскажу, что сдержал слово, данное самому себе — дошёл до Амура. А потом ещё в составе Балтийской строительной компании отсыпал дорогу Улак — Эльга к крупнейшему в России месторождениюкоксующегося угля. Показал бы пройденные мною пути. Тот след, который я оставил на земле.

Владимир Галкин:

—  Я бы ему сказал, чтобы не забывал истинных сынов Крыма. Мы — та капля, без которой и море не море, та частица, без которой Крым не Крым. С нашего расстояния осознаёшь, насколько мал Крым и как велика Россия. Для нас в Крыму всё родное. А ведь для Украины мы были никто.

Внукам я желаю жить в родном Крыму, вернувшемся в состав России, и работать ради его процветания. А мне другой жизни не надо. Прожив жизнь на БАМе, я вижу, что мы с моими ровесниками, которые остались дома, прожили разные жизни. И работали по-другому, и патриотизм понимали по-своему, и даже старились по-разному, и дети у нас не такие, как у них. Разговор не о том, кто хуже, а кто лучше. Просто мы — разные…

Николай Ковалёв:

— Было бы справедливо, если государство даст нам возможность провести остаток жизни в большом городе, пусть это будет Иркутск или Краснодар — неважно. Думаю, мы это заслужили. Вот тогда и внуки мои получили бы возможность жить в более комфортных условиях, да и для разностороннего развития у них было бы больше возможностей.

Одно желание — чтобы Крым находился в составе великой страны. И не только Крым — мечтаю, чтобы Россия и Украина были едины, ведь русские и украинцы — народы родные и близкие. Не могу понять, в какие головы пришла мысль разделить нас. Верю, что когда-нибудь это кончится как дурной сон, найдутся нормальные лидеры, которые снова объединят славянские корни.

Внукам покажу награды, которые заработал трудом, книги, вырезки из газет. И на чистой правде докажу, что дед прожил не впустую, что из тёплых краёв двинулся в суровую Сибирь и здесь не потерялся — работал на совесть и заслужил право без вранья рассказывать о своей жизни и работе им, молодым. Я мог бы прожить вполне благополучную жизнь в Крыму, но что бы я тогда вспоминал в старости?

— Какое событие для тебя особенно памятно?

Михаил Батич:

—  Особенно помнится, как к дню рождения комсомола наша бригада за два дня собрала четрёхквартирный дом. Здорово работали. До сих пор горжусь.

Александр Беляев:

— В Гранитном мы собирали дом. Работали на крыше. В это время тоннельщики готовили взрыв. Вдруг в нас полетели камни. Мы рванули с крыши врассыпную. И никто ни сломал ноги, даже не растянул… Ни у кого ни царапины. А многослойную фанеру крыши пробивало как бумагу.

Таких случаев, когда смерть бродила рядом, не счесть. Гибли товарищи. А меня Бог спасал. Значит, так было предначертано — кому-то уйти, а оставшимся нести этот крест до Куанды, до Золотого Звена, не оставлять его и теперь. Мы уже пенсионеры. Значит, наше служение — передать молодым тот опыт, который мы приобрели здесь. Но более всего — научить их брать на себя ответственность за судьбу Отечества.

Александр Дриганец:

—  Променять тёплый Крым на суровую Сибирь — надо было решиться, к тому же работа для многих была новой. Но мы её сделали. Было дело, я тонул, совсем попрощался с жизнью. Но спасся, просто чудом. Жил и продолжал эту стройку. А вот товарища потерял. Этот страшный день никогда не забуду. Храню память о друге и верю, что он и сейчас был бы рядом со мной.

Николай Ковалёв:

—  Вспоминаю тяжёлую командировку в посёлок Ручей, где мы строили тяговую подстанцию. Когда по утрам приходилось отдирать примёрзшую к стене вагончика спецовку. Иногда думал, что и сам когда-нибудь примёрзну к этой железяке. Однако не примёрз, и все мы даже насморка не схватили, выстояли, и дело сделали.

Фото: Общее фото — оставшиеся на БАМе ветераны Крымского отряда вместе с первопроходцами Улькана/ Из семейных архивов.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Пикин

Директор Фонда энергетического развития

Дмитрий Полонский

Вице-премьер Республики Крым

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Lentainform
Медиаметрикс
Жэньминь Жибао
НСН
Финам
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
СП-Поволжье