18+
понедельник, 18 декабря
Общество

Защитники прав человека или агенты оппозиции?

Информацию об Общественной наблюдательной комиссии заключенные и осужденные передают из уст в уста

  
1430
Защитники прав человека или агенты оппозиции?

В Краснодарском крае проходят довыборы членов Общественной наблюдательной комиссии. О том, как работает наблюдательная комиссия в Краснодарском крае, находят ли общественники общий язык с руководством управлений МВД и ФСИН, какие права задержанных и осужденных нарушаются чаще всего, «Свободной прессе-Юг» рассказал председатель кубанского ОНК Эдуард Идрисов.

«СП-Юг»: Эдуард Зиннурович, как рядовые кубанцы — оказавшиеся в местах изоляции и их родные — узнают о деятельности ОНК? Количество обращений к Вам с годами увеличивается или остается примерно на одинаковом уровне? С чем это связано?

— Есть официальные инструменты, с помощью которых на нас выходят — сайт Общественной палаты, сайт ОНК. рф, пресса. Когда был первый созыв ОНК в 2009 году, список ее членов — на тот момент 17 человек — опубликовала каждая районная газета. Эти же списки находятся и в ИВС, и в колониях, и в СИЗО, попадающие туда люди могут с ними ознакомиться. Хотя в структурах МВД не везде списки есть и часто они старые — перечисляют членов ОНК прошлых созывов. С учреждениями УФСИН проблем нет.

Но главный источник — «сарафанное радио». О нас знают адвокаты, общественники, фактически каждый заключенный и его родственники. Только мне поступает два-три звонка каждый день, даже ночью. Самое главное — практика общения с людьми, наработка, как говорят в бизнесе, «клиентской базы». Телефоны членов ОНК осужденные, их родственники передают друг другу.

«СП-Юг»: Если сравнивать с другими странами, подобные инструменты есть за рубежом?

— Я общался в Москве с представителями Великобритании, у них есть Общественный совет визитеров. Работа организована также на добровольном основании, общественники выходят на дежурства в тюрьмы, у них есть ключи от всех камер и они могут зайти, пообщаться с любым осужденным. Более того, визитерам оплачивается проезд, а если есть маленькие дети — нянечка на время дежурства. Нужно учитывать, что и пеницитарная система других стран отличается от нашей. Так что аналгии есть и, к сожалению, они не в нашу пользу.

Если говорить о статистике обращений, то она зависит от работоспособности комиссии, насколько ее члены активны. Многие письма приходят к конкретному члену ОНК, который уже зарекомендовал себя. В предыдущем втором созыве наблюдательной комиссии работа была, скажем прямо, провальной. Сейчас в состав комиссии вошло много сильных правозащитников, которые, даже не имея опыта работы в ОНК, благодаря житейской мудрости и опыту работы в своих организациях, вышли на новый уровень. Количество обращений увеличилось в разы, как и количество посещений мест изоляции членами ОНК.

«СП-Юг»: ОНК осуществляет общественный контроль не только за учреждениями системы исполнения наказаний — следственными изоляторами и колониями, но и местами для административно задержанных, изоляторами временного содержания, подведомственными МВД. В какой из этих структур права человека нарушаются чаще? С чем это связано?

— Больше нарушений, конечно, в системе МВД. Причем, в большинстве случаев, по объективным причинам. Но и количество жалоб на полицию меньше. Это связано с территориальным признаком: в системе МВД по Краснодарскому краю около 180 мест принудительного содержания граждан — комнаты для административно задержанных, дежурные части, изоляторы временного содержания — расположенные по всему региону. Мы, члены ОНК, при отдаленности некоторых районов, не в силах их контролировать. Есть районы, где про наблюдательную комиссию даже не знают, где не бывала нога правозащитника.

В системе ФСИН этой проблемы нет. Более того, личный состав изоляторов временного содержания, подконтрольных МВД, отличается от ФСИН — они менее профессионально подготовлены. Да, у полицейских тяжелая работа, они находятся в подвалах со специфическим контингентом, у них сильная ротация, были даже случаи суицидов начальников ИВС. Но в некоторых учреждениях системы МВД нет даже наших списков, там не знают про ОНК.

«СП-Юг»: С какими нарушениями чаще всего сталкиваются члены ОНК?

Проблем масса. Во ФСИН они решаются, в МВД же нужен комплексный подход на федеральном уровне, так как проблемы носят системный характер. По-простому говоря, нет соответствующего финансирования на ремонт те же дежурных частей.

Нарушения начинаются, когда человек только переступает комнату для административно задержанных — она не соответствует нормативам по метражу, освещению. Часто нет комнат для свиданий, прогулочных двориков, люди спят без простыней на голых досках, если есть матрасы, они не обеззараживаются. Если подойти строго, можно вообще закрывать отдел. Хотя в последнее время наметились точки соприкосновения, появилась обратная связь, представители МВД поняли, что мы не враги. В некоторых районах полицейское начальство даже обращается — давайте вместе напишем обращение в край или Москву, чтобы решить проблему. В нас увидели партнеров.

Во ФСИН проблем тоже много, но решаются они быстрее, отлажен механизм взаимодействия с наблюдательной комиссией. МВД более закрытая система. Главная проблема системы исполнения наказаний, причем, как мне кажется, искусственно созданная — медицинское обслуживание. Сейчас медицинская служба не подчиняется ФСИН, их вывели в самостоятельную структуру. И рекомендации, которые мы направляем во ФСИН, переадресовываются, просто ходят по кругу. Не хватает штата медиков, не хватает лекарств.

«СП-Юг»: В Краснодарском крае действует Общественный совет по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека и работает уполномоченный по правам человека. При этом известно немало случаев нарушения прав, превышения правоохранителями своих полномочий. Свежий пример — на днях осуждены ейские полицейские, при налете, другого слова не подберешь, на швейный цех прошившие руку одному из находившихся там мужчин на машинке, а другого изнасиловавшие отверткой. Почему общественные структуры не всегда оперативно реагируют на подобный произвол? Или их голос не всегда слышен?

— Оперативность действительно самая большая проблема не только ОНК, но и некоммерческих организаций в целом. Общественные советы при кубанских управлениях МВД и ФСИН, которые по идее должны стать нашими главными помощниками, нерабочие. Когда проходит, грубо говоря, рекламная акция, концерт, праздник — они приезжают. Но задача советов же не в этом, они созданы для оперативного реагирования, помощи руководству ведомств. А они превратились в карманные структуры.

«СП-Юг»: Превратились или были такими изначально?

— Общественный совет при краевом управлении МВД был работоспособным, когда его возглавлял Михаил Савва, тогда работа была конструктивной. Сейчас это мертвый орган — собираются сами себе приятные, чай попьют…

Признак оперативности при создании таких структур — территориальный. Вы упомянули Общественный Совет при губернаторе — хороший совет, я сам в него вхожу. Но, допустим, произошли события в Ейске. А в Совете нет ни одного представителя из этого города. Как нет их из Сочи, большинства других городов и районов — почти все краснодарские. А в совете ФСИН семь человек из Северского района, к примеру. Зачем? Уверен, что в подобных структурах должны быть представители каждого муниципалитета, чтобы была реальная оперативная связь, нельзя всех общественников набирать из одного Краснодара.

«СП-Юг»: Реагируют ли представители власти на Ваши обращения, удается ли найти общий язык на месте или порой приходится обращаться в Москву?

— У нас очень демократичный принцип работы ОНК, каждый член комиссии вправе обращаться самостоятельно. Лично я, как председатель, на федеральные ведомства не выходил. Мы поддерживаем связь с сильными правозащитниками — Бабушкиным, Каннабих, другими членами Общественной палаты, но не для решения проблем, а больше для консультации, советов как нам поступить в той или иной ситуации.

«СП-Юг»: Главная функция пенитенциарной системы — вернуть в общество исправившегося, осознавшего всю тяжесть преступления человека. При этом бытует мнение, что в колонии преступник еще более ожесточается, впитывает «воровские традиции». Где здесь слабое звено? И как члены ОНК помогают осужденным влиться в нормальную жизнь после освобождения?

— Рецидивность — ахиллесова пята российской пенитенциарной системы. Один из членов краевой ОНК Наталья Стрельцова, кстати бывший сотрудник ФСИН, выиграла проект на обучение осужденных навыкам, которые пригодятся им после освобождения. Например, работы на компьютере. Она же открыла центр ресоциализации, который помогает устраивать жизнь уже на воле.

Некоторое время назад мы обращались в Законодательное собрание Краснодарского края, я передал лично председателю комитета по вопросам законности, правопорядка и правовой защиты граждан Петру Курдюку проект центра по адаптации и ресоциализации бывших осужденных. Пришел ответ — проект хороший, но край не обязан выделять на него средства. Хотя есть опыт других регионов, где подобная поддержка есть.

«СП-Юг»: Правозащитник — это не оппозиционер, сегодня эти понятия часто смешивают. На ваш взгляд чем они отличаются?

— Правозащитник не может быть лояльным в любом случае. Если он защищает права, то от чего-то или кого-то, следовательно находится в оппозиции. Но это конструктивная оппозиция — двумя руками «за», одной «против». А политический оппозиционер остается им в душе, даже если ему удается проллобировать один вопрос, он тут же переключается на другой.

Фото автора/Эдуард Идрисов (в центре) с членами ОНК на Дне защиты детей в женской колонии № 3.

Популярное в сети
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости
Новости Lentainform
Новости Медиаметрикс
Жэньминь Жибао
НСН
Новости Финам
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
СП-Поволжье