Политика

Войдет ли Абхазия в состав России?

Возможно ли сделать экономику республики самодостаточной, спорят эксперты и политики

  
7583
Войдет ли Абхазия в состав России?
Фото: Alexandr Graschenkov/Global Look Press

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский на пресс-конференции в ТАСС потребовал присоединить Абхазию и Южную Осетию к России (в качестве районов, соответственно, Краснодарского края и Северной Осетии). Если этого не произойдет, то, заявил политик, Кремль должен немедленно перестать финансировать частично признанные республики из российского бюджета.

Слова Жириновского вызвали бурную реакцию, МИД Абхазии даже назвал их «недружественными». А вот в соцсетях спорят об ином: мол, устами Жириновского Кремль подал сигнал для абхазской элиты — хватит проедать российские дотации, пора модернизировать республику! Насколько это возможно, разбиралась «СП — Юг».

Хищники пришли из Турции

Экономика Абхазии до сих пор продолжает оправляться от последствий чудовищной войны 1992−1993 годов (сами абхазы называют ее «Отечественной»). Специальная правительственная комиссия оценила ущерб в пределах от $ 11,3 до $ 13 миллиардов (это в полсотни раз превышает объем современного валового внутреннего продукта Абхазии).

Углублялся кризис и за счет жестких экономических санкций со стороны стран СНГ и Запада. Собственно, единственным государством, которое продолжало оказывать поддержку Абхазии (еще и задолго до признания ее независимости в 2008 году) была Россия. Причем речь не только о властях, но и о бизнесе (правда, государственном).

Так, в 2009 году «Роснефть» подписала с Минэкономики Абхазии соглашение о сотрудничестве, которое предусматривало совместное изучение и разработку нефтегазовых месторождений, добычу углеводородов, продажи нефти, природного газа и нефтепродуктов.

Тогда же был заключен и межправительственный договор между властями России и Абхазии: общая сумма финансирования составила почти 16 млрд. рублей, которые распределили по двум направлениям — «Инвестиционной программе» и «Комплексным планом содействия социально-экономическому развитию».

Деньги направляли, в том числе на восстановление объектов социальной инфраструктуры (дороги, школы, детсады, больницы), а также на развитие промышленности и сельского хозяйства. В условиях, когда экономика Абхазии так и не оправилась от последствий войны, это было особенно важно.

Другие страны региона также пытались выстраивать отношения с Абхазией, хотя и по совсем иной модели, нежели Россия. Как писал в программной статье еще в 2011 году министр сельского хозяйства Абхазии Анатолий Сабуа, значительная часть внешнеторгового оборота Абхазии приходилась на Турцию. Во-первых, турками хищнически вырубались и вывозились реликтовые горные леса (гигантские буки, вековые каштаны и дубы), защищавшие склоны от эрозии. Кроме того, Абхазия была вынуждена сдавать Турции в аренду шельф Черного моря для ловли рыбы: по словам местного населения, турецкие промысловики хищнически «зачищали» от рыбы даже прибрежные мелководья.

Сладостей меньше… в полторы тысячи раз

Что же сегодня представляет собой экономика Абхазии? Доцент Абхазского государственного университета (АГУ), известный экономист Линда Ампар отвечает на этот вопрос в недавно изданном исследовании. До распада СССР все отрасли народного хозяйства были основаны исключительно на местных ресурсах: сельскохозяйственном сырье, водной энергетике, залежах угля. В структуре промышленности преобладала обрабатывающая отрасль, причем ее доля неуклонно росла… до начала грузино-абхазской войны. В ходе войны, по свидетельству Линды Ампар, значительная часть оборудования на заводах была разграблена и вывезена за пределы республики под видом вторчермета.

В советские годы в Абхазии был высокоразвит пищепром, на долю которого в 1988 году приходилось 53% валовой промышленной продукции. Производили в республике чай, табак, вино, эфирные масла, консервы, причем все они были ориентированы, главным образом, на внешний рынок.

А что сегодня? Производство хлеба в сравнении с 1988 годом в республике снизилось в десять раз, рыбы — в 50 раз, а кондитерских изделий — в полторы тысячи раз (если в 1988 году в Абхазии было произведено 12,5 тысяч тонн сладостей, то, скажем, в 2014 году — только 8,5 тонн).

Все это, разумеется, отразилось и на структуре экономики: сегодня доля промышленности в ВВП Республики Абхазии (по итогам 2014 года он составил 27,5 млрд. рублей) не превышает 7,5%, тогда как в развитых странах Европы доля промышленного производства в ВВП — не менее 15%.

Председатель комитета по экономической политике, реформам и инновациям парламента Абхазии Гурам Барганджия указывает, что многие отрасли, еще недавно бывшие опорой экономики, практически не функционируют. Скажем, производство строительных материалов. Хотя из-за обилия полезных ископаемых республика вполне могла бы не только обеспечить нужды собственной стройиндустрии в высококачественных материалах на 80−85%, но даже и экспортировать изделия из леса, мрамора, гранита, туфа…

Экспортный потенциал, считает Барганджия, есть у добычи угля, производства гидроэлектроэнергии, переработки деловой древесины… Но сегодня из-за технологической отсталости все это ориентировано только на внутренний рынок Абхазии, который крайне мал.

В «Стратегии социально-экономического развития Абхазии» до 2025 года, утвержденной два года назад, именно промышленность обозначена как приоритетная отрасль экономики. А главные задачи по ее развитию — это технологическое переоснащение, подготовка инженерных кадров, а также совершенствование нормативной базы. Кроме того, ускорить решение проблем отрасли, считает Гурам Барганджия, могло бы создание совместных предприятий с Россией.

Что общего между Абхазией и Пуэрто-Рико?

Экономист из Абхазского государственного университета Хакуна Шатипа уверена, что развитие народного хозяйства частично признанной республики невозможно без России. В идеале должно быть сформировано единое экономическое пространство Абхазии и южнороссийских регионов. Собственно, к тому все и идет: Абхазия не имеет национального эмиссионного центра и использует российский рубль в качестве официального платежно-расчетного средства. Как, скажем, Пуэрто-Рико, где хождение имеет доллар США.

Нужно преодолеть, по мнению Шатипы, и множество структурных деформаций. Во-первых, сократить «теневую» составляющую экономической деятельности (по разным оценкам, на нее приходится 50−53% ВВП). Косвенно на это указывают и такие цифры: если экономика Абхазии в 2009 году демонстрировала прибыль в размере 1,3 млрд. рублей, то уже в 2014 году — убыток в размере 1,4 миллиарда.

Аграрное производство сконцентрировано в полунатуральных личных подсобных хозяйствах населения, которые вообще «выключены» из государственного статистического учета. Несмотря на то, что в сельской местности проживает почти 50% населения республики, сохраняется мизерное финансирование отрасли (ежегодно на развитие отрасли направляется не более 1% от общего объема расходов госбюджета Абхазии).

На фоне обвального падения объемов производства полностью перестроилась вся структура экономики. В 2009 году основными отраслями, генерирующими ВВП, были торговля (23,5%), строительство (22,5%), сельское хозяйство (12,9%), а вот уже в 2014 году лидирующие позиции занимали строительство (25,6%), торговля (22,7%)… и госуправление (15,6%).

При этом сельское хозяйство и туризм, некогда бывшие приоритетными отраслями, «съежились» до 7% и 1% соответственно. А это уже реальная угроза продовольственной безопасности страны, в которой хронически наращивается импорт продуктов питания.

В числе других проблем, которые необходимо экстренно решать властям, Хакуна Шатипа отмечает неэффективность государственного сектора, в которой занято уже почти 75% трудоспособного населения. Как один из косвенных показателей — госбанк Абхазии хронически убыточен, хотя он имеет прямой доступ к дешевым бюджетным ресурсам в России.

Все эти проблемы можно устранить только благодаря поддержке России, которая заинтересована в том, чтобы Абхазия не была «черной дырой», поглощающей бюджетные вливания. От инвестиций (даже государственных) нужна отдача — в виде новых производств, рабочих мест, налогов…

А для этого нужны долгие и болезненные реформы. Но даже если сегодня в России на них никто не решается, то может ли Москва требовать реформ от своего южного соседа, политической судьбой которого запальчиво «ра

Популярное в сети
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости
Новости Lentainform
Новости Медиаметрикс
Жэньминь Жибао
НСН
Новости Финам
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
СП-Поволжье